Прочитать Опубликовать Настроить Войти
Владимир Партолин
Добавить в избранное
Поставить на паузу
Написать автору письмо
Повесть послехронных лет

Владимир Партолин

Повесть послехронных лет



1



Переключившись в режим телефона, Хизатуллин ответил:
— "Полковник Хизатуллин, слушаю". — "Закончила правку первой части. Будет время, прочти. Файл под именем "ppl". — "Ночь работала, куда спешишь?" — "От Франца есть что?" — "Я бы сразу позвонил… Твой брат даст о себе знать и вернется, я в этом уверен. Верь мне. Вместе закончите роман". — "Ты предлагал участие, соавторство и информацию". — "Утром сброшу текст, а пока вычитаю, поправлю, может, что-то. Встанешь, уже будет". — "Пока". — "Целую".
Хизатуллин подключил служебный компьютер к домашнему, нашел поисковиком и открыл файл с обозначением "ppl".
Написать роман его идея. Позавчера, в день снятия грифа "СЕКРЕТНО" с операции под кодовым названием "Миссия бин", в которой Франц был задействован, жена зашла проведать своячницу, сели разобрать семейный архив и обнаружили старый — дохронных еще лет — диск с литературными произведениями. Один из текстов был авторизирован именем "Покрышкин" . Прозвище Франца. Позвонили в штаб, нашли в секретном отделе и попросили срочно вернуться к себе в кабинет, где ждал сюрприз — на мониторе дневник друга, школьных, еще дохронных лет. В отделе он просматривал записи-ком ротного каптенармуса, кока и самого комроты майора Франца Курта. Годы эти документы пролежали в сейфе, знал о них кроме него, начальника управления контразведкой, только командующий. Секретность сняли, потому-то и пришла в голову мысль использовать воспоминания Франца и записи-ком его подчиненных — написать книгу.
05.03.2015
Провал «Миссии бин»

Если бы не топинамбур и не местная ягода, зиму не пережили бы. Тянули на одном пюре с киселем, а под Рождество прапорщик Лебедько упросил меня построить и отвести роту на дальнее от лагеря поле. Срубил саперкой не убранный подсолнечник, сгреб снег и выкопал клубень. На вид — банан, только с одного конца — юбочка в сеточку, с другого — пузырь с цветочками внутри.

— Цветы называли «анютиными глазками», ягоду — «оскоминой», — пояснил Лебедько. — Мы с Батей, Францем Аскольдовичем, — земля ему пухом, — в голод ели, только она и спасала.

Оскомина — ягода удивительная, сыграла немалую роль в моих злоключениях. Вот сижу, пишу о том. Мне, одному в четырех стенах гауптвахты, делать все равно нечего. Рапорт, поданный мной сразу после ареста, у начальства вызвал, мне рассказали, скептические усмешки. Но это до поры до времени — все скоро прояснится, и поверить придется.

* * *

Лагерь я приказал разбить на ратушной площади. Казарму, тир, госпиталь, столовую и гальюн обмазали глиной — эти блок-модули с ротного ветролета нам, забрав оружие, на острове оставили, но одни «стены» без оборудования и брони. Взять что в хижинах погибших крестьян я морпехам запретил, а зря: на девять дней пришли поселяне соседней деревни Мирное и забрали всю обстановку, утварь и одежду.

Перезимовали на солдатском батоне, спецназовских сливках и флотских макаронах, а по весне я вывел роту в поле сеять. Это событие Лебедько отметил в своем трактате с названием «Сельскохозяйственная деятельность спецназа морской пехоты ОВМР на острове Монтекристо».
01.08.2013
Пингвин - птица не летающая

Я непосредственный участник этой истории, многое мне рассказал сам Председатель, кое-что кашевар Хлеб. По его признаю он заделался что-то вроде няньки Бати (мы уже звали Председателя так, правда, за глаза), конечно, в тайне от него. Не раз выручал. Случалось, встанет Батя ночью и идёт один на дальнее поле (любит он это место), Хлеб за ним с накидкой. Обгонит сторонкой, постелет на краю поля, камнями, чтобы ветром не унесло, прижмёт. Батя придёт, садится, ломая голову, как это он прошлой ночью мог оставить накидку. А вроде, и не брал с собой. И сейчас, уходил, накидка висела на выходе председательского закутка в бараке. Проверял по приметам, его ли. Его. Чертыхался. Рассеян, забывчив стал. А без подстилки заднице зябко — ночью островная земля после частых дождей с ветрами мокрая и холодная.
___________________________________


Председатель, подсобив с мешком последнему грузчику, окликнул каргоофицера:
— Молодой человек!
Тот встрепенулся, чуть на ногах устоял: спал стоя. Прислонился плечём к борту гондолы ветролёта и клевал носом, а ступали грузчики на сходни, вздрагивал, поправлял фуражку повернутую козырьком на затылок, ему великоватую, и закладывал очередной палец в кулак — профессиональный метод учёта груза у каргоофицеров, отработан, чтобы самим не участвовать непосредственно в погрузке-отгрузке.
— Последние четыре мешка отправлены в трюм. Бензин принесите, пожалуйста, сюда. Я вспотел, боюсь на ветер из амбара выйти.
Офицер с канистрой подмышкой на тропке к сходням вежливо посторонился, пропуская грузчиков.
08.07.2013
Инцидент


1

Не знаю, зачем я сделал эту запись-ком. Прапорщик Лебедько посоветовал. Утверждал, что на острове, если надолго останусь, всё забуду.
___________________________

— Вот прибудут представители моих властей тогда и проведёшь инспекцию, а пока, майор, не мешай, полоть мне надо, — услышал я отказ председателя.

«Здравствуйте» — мне комроты спецназа — председатель колхоза «Отрадный», высокий, худой, крепкий ещё свиду старик, сказал вроде даже как радушно, но с моим извещением приказа инспектировать его деревню снова принялся мотыжить землю. Восторженной встречи я не ожидал, но и такой тоже, склонился над сутулой спиной к уху мужика и тихо, чтобы не услышали колхозники половшие тут же по всему полю, спросил:
— В деревне есть кто живой?..

Десятью минутами раньше я, взяв управление ветролётом на себя, сделал вираж над деревней, высадил отделение разведчиков у прохода под купол и направил машину обратно к отдаленному полю, над которым пролетели к поселению, прямо над головами здесь работавших крестьян. Женщины — определил их по косынкам — смотрели из-под ладошек у лба, мужики — в кепках — сходились в группки перекурить. Этим разом поле я обогнул стороной, ветролёт посадил поодаль на сопку — из почтения к крестьянам и вежливости. Мужики и бабы теперь прежнего к нам внимания не проявили, остались на местах, взглянули только в нашу сторону разогнувшись от мотыг. Усердно пололи, за всё время разговора моего с председателем ни кто к нам не подошёл.

— Ты же кружил над куполом прозрачным, никого не высмотрел? Разведчиков небось высадил, не доложили? — Съязвил председатель, — Меня пытаешь, им команду дать?
20.05.2013
Запись-ком на краю поля



Ночью пришёл на дальнее поле, сидел на краю возле пахоты с чахлыми не обещающими урожая всходами. Тошно было, может, потому сделал эту запись-ком. Прослушивал, поразился: ведь, надиктовав, комлогу дал установку текст обработать так, чтобы получилось что-то вроде трагической истории, а получилось? Фигня какая-то. Думал переделать, но оставил как есть. Трепаться, только мне и осталось.
И вот что ещё я подумал: кто, когда прочтёт эти мои воспоминания? Попадёт запись-ком в Сохран Исхода, — засекретят и в архивы запрут. Прочтут, разве-что потомки. И то только если предки их выживут, всё ведь шло к краху. Многого не поймут. Хотя бы того, что писал я не на бумаге пером, и не в текстовом редакторе компьютера. У меня — записи-ком, создавались которые комлогом. Достаточно было надиктовать смысловую канву, узловые фразы, термины, прибор сам писал текст, причем, в заданной форме: например, рапорт, донесение, докладная записка, бортовая запись. Я судя по всему оплошал, заказав комлогу надиктованное мной переработать в художественную прозу. Прибор все-таки — были, конечно, и гражданского — воинского образца.
Так что, вставил в начало текста эти вот пояснения:
ЗАПИСЬ-КОМ — создавалась КОМЛОГОМ; достаточно было надиктовать смысловую канву, узловые фразы, термины, прибор сам писал текст, причем, в заданной форме: например, дневниковой записи, докладной записки, рапорта, донесения и т.п. КОМЛОГ — портативный носимый персонализированный компьютер, состоял на оснащении спецназа.
БОТЫ — морские сапоги рыбака с отворотами на всю длину ноги.
ПРОГАРЫ(обиходное) — матросские ботинки на кожаной подошве.
17.05.2013
Оскомина

Эту запись-ком я сделал спустя годы на острове.
___________________________
Бежали из Антарктиды мы на паруснике. Роту на судне прятали в вагоне-ресторане: на гауптвахте мест хватило только офицерам, комиссару и старшине. Поэтому командира, сержантов и рядовых поместили в эту старинную, доставленную на материк, где обычных не построить, не то что железных дорог, коробку. Сохранилась она почти в первозданном виде фешенебельного ресторана на колёсах, разве что со стен сняли (местами оставалась) обшивку из панелей красного дерева и окна заделали. Вагон не запирали и даже не охраняли. Сбежишь, в Крепости не спрятаться и за пределы городского купола не выбраться, да и куда, в Антарктиде-то, в мороз и пургу по снегу податься. По нужде ходили в тамбуры, где оба туалета работали справно, была холодная, горячая вода и полотенца так же. Питались сухпайком и «спецназовскими сливками», так что мне, ротному повару (не люблю когда называют коком), было и делов-то — собрать и запихнуть в ящик для мусора опорожненные банки и тюбики. Чай пили вприкуску с колотым сахаром, по утрам приносимым лично начальником гауптвахты. После ужина топили камин, ночами включали кухонные плиты — так что, во сне не замерзали. Не хватало арестантам нар, потому спали вповалку на столах и скамьях ресторанного зала. И ещё не хватало, как шутил сержант Селезень, — молоденьких официанток и проводниц.

Однажды рано утром я встал вскипятить воду. Прежде зашёл в тамбурный туалет, мой кухонный по ночам занимал комроты, полковник спал здесь. Оправляясь, глянул в окошко с соскобленной местами краской на стекле и не увидел фонарей во дворе комендатуры.
23.05.2013
Подмена

Меня будили:
— Мой адмирал, мой адмирал.

— Рассолу, — проснулся я.

— Выше голову, мой адмирал, — захлебнетесь.

— Банку давай! — отстранился я, услышав постукивание о зубы стекла фужера, и потребовал: — С огурцами!

— Это был последний рассол, мой адмирал.

— Ты кто?

— Мичман Склист, денщик ваш.

— Где я?

— У себя в каюте. Командующий вызывает… Наверное, войне конец. Я вас из нумеров Разориты вез спящего, к Новой Земле стартовала эскадра с Луны, за ней — бригада с Головного конуса Крепости. Фортщит планеты пропустил корабли со спутника, а чуть позже и наши штурмовики. Похоже, капитуляция.

"Щит сняли диверсанты и на планету высадились полуроты морской пехоты. Ну, Старик! Ну, моща! А все жаловался ему "дивизий нехватка и оперативного резерву нету", — подумал я и открыл глаза.

Темень.

— Денщик, свет включен? — спросил я с похолодевшим сердцем.

— На вас маска для сна, мой адмирал. Вы в нумерах уснули с открытыми глазами, я ее и надел.

— Сними. Ординарца отправь за рассолом.

— Ни у кого нет, я узнавал. Примите пропротен.

— Не помогает… Егеря — с-сволочи, в Администрации — паразиты, "Булатный трест" — кровопивец… У тебя… есть эликсир?

— Подчистую сдал… Вы за свой припрятанный — не помните? — поплатились. Мой предшественник, ваш прежний денщик, сослан, а вас командующий спас. Забыли? Вот два огурца… съешьте один, второй по дороге в Головной конус на лбу подержите.

— Такое забудешь,— я выдавил в рот рассол, поперхнулся, откашлялся, откусив огурца, спросил: — К какому времени явиться?

— К пяти. Двадцать минут на сборы. Катер подан.

Я вскочил с постели.

— Э-э-э… Как тебя?
21.07.2013
Тт

Владимир Партолин



Тт




"С надеждой, что прочтет сие послание человек неравнодушный".

(Из первого послания кловуна Матея. Текстовый файл на винте моего компьютера появился не весть откуда, послужил материалом для настоящего повествования. Кловуном Матеем текст изложен был с сухой констатацией событий и фактов, на каком-то тарабарском русском; мной переработан, надеюсь, в литературно-художественное произведение. Вместе с тем, нетронуты некоторые понятия и термины — так, например, персональный компьютер Notebook оставлен называться "чемоданчиком". Я бы пригласил кловуна в соавторы, но связаться и предложить ему это у меня нет никакой возможности).


1

"Всеакианский чемпионат по гиревому состязанию" завершился. Наместник Кагора, а теперь и сенатор Соединенных Цивилизаций Акиана Отто Шмидт отправился на торжества в Президентский Дворец один: Хоку, кловун и его тренер, улизнул в гостиницу. Не любил он бестолковых, скучных раутов. Сбежал и по другой причине: в номер доставили чемоданчик с играми, развлечься с которыми можно только здесь на столичной планете Акиян, дома на Кагоре они будут недоступны, потому как место компьютеру Наместник по обыкновению определит подальше от глаз аборигенов — у себя в спальне.
Попросив портье сообщить ему о прибытии сенатора, — кловунские обязанности требовали встретить и препроводить господина до номера, — Хоку открыл крышку, включил питание и ждал загрузки. В нетерпении разминал пальцы, бегая ими по кнопкам клавиатуры.
Вдруг услышал: "Пароль принят, запомните ключ". Подумал бы, что показалось, если бы на экране дисплея не высветилась на секунду строчка:
3,035511377184е+16
05.03.2015
Аврал

— Аврал. Командующего подменили.
— Доложите внятно, контр-адмирал Девятов, — потребовал адмирал Шварпцкофф.
— Сижу я в «персоналке», оправляюсь, значит, в монитор гляжу, вдруг — как током: что-то не то с командующим. Лицо вытянулось, в плечах раздался. Дал задание, мой комлог смоделировал его фигуру в рост и сравнил с фигурой Шмидта. Метр семьдесят четыре сантиметра против трех метров одиннадцати сантиметров.
— Вы не допускаете ошибку? — спросил адмирал Моль.
— Перепроверил два раза. Шмидту по пояс.

Говорили шёпотом, чтобы не услышал дремавший поодаль от подчиненных командующий базой флаг-адмирал Малышев. Виделись с ним только раз в году и только в кубрике-ком, где проводились командные учения. Был Малышев карликом, мужчине со средним в два метра ростом макушкой доставал до причинного места, а иной женщине — до колена (у толлюдов женщины выше мужчин). Комплексовал, потому общался наяву исключительно с адмиралами, сидя в глубине высокого подиума размером с доброю сцену оперы и балета, за столом, не покидая кресла. При «сцене» имелась «оркестровая яма», в которой и находились всё время учений адмиралы, выстроенные в шеренгу из сорока офицеров. Выстаивали на «пюпитре» — индивидуальной под ногами, телескопически выдвигаемой и регулируемой по высоте площадке. Назначение той — выровнять в струнку околышки фуражек адмиралов, по плечи только видимых из ямы. Механизм регулировки не рассчитали, как водится, для самого низкого и самого высокого из толлюдов. Первый, вице-адмирал Склист, смекнул сшить удлинённые клеши, под которыми прятал ботинки на высоченной «танкетке», второй же, контр-адмирал Шмидт, попросту опускался на коленки.
02.06.2013
Сашок

Ожидая к подъезду машину, Василий Иванович Паранин курил у окна и перекладывал на подоконнике лист писчей бумаги. Вчера утром заселяясь в квартиру, в кабинетке — отремонтированной, пустой без мебели — обнаружил за занавеской. Переодевшись в пижаму из чемодана, готовый завалиться в принесённую с собой раскладушку, чтобы отоспаться за день после четырёх беспокойных суток в вагоне, и вечером съездить за родителями, сошедшими с поезда остановкой раньше и встреченных маминой сестрой, захотел подымить в форточку. Открывал, в глаза бросилось написанное красным плакаром прямо поперёк текста "Помнишь Сойку"? Теперь вот раз за разом перечитывал текст:
"В четвертый день рождения тебе подарили юлу, но запомнились те именины, должно быть, и по другому событию.
Шёл 1950-тый год. В хате бабушка Вера, ты четырёхлетний карапуз, да твой дядька Сашок двенадцатилетний мальчишка. Тем поздним вечером бушевала гроза, потому Бабушка не давала сыну и внуку заснуть — боялась, крыша соломой крытая загорится, пока не намокнет. Пятистенок за лето возвели, перегородку поставили, пол настелили в светлице да начали только в передней, окна не все остеклили, а уже перенесли пожитки из старой избы.
Тебе страшно. Казалось, вот отворится дверь и покажутся вдруг из сеней три головы Змея Горыныча. А появилась Мушка — корова, которую бабушка привела на ночь из ветхого сарая в сени, переждать непогоду. Напуганная громом скотина метнулась чрез входную дверь — снесла фанерную преграду. Споткнулась с порога, упала и, подняв рогом доску с лаги, свалилась на землю подполья — здесь пол ещё не доклали.
13.07.2013
«...Дурдом!»

— Да, да, Акмела, это кловун Матей… Прочти, — мастер Аментола подал молодому камердинеру бумагу в трубочке. — Написал с его слов. Возьми бокал, шоколад и присядь на диван, а мы пока посудачим о своем.
Слегка изумленный молодой камердинер (кловуны с прислугой Дома не общались, наоборот, сторонились андроидов) пригубливал медовуху и читал.
_________________________________

1
— Господин Шварпцкофф, ваша таблетка.
— Гм… Мичман, ты меня разбудил.
— Время принять оскоминицин.
— Послушай, а нет у тебя случаем пи-люли, той — флотской, фронтовой?
— Нет.
— Жаль.
— Вечером у вас гости, прием им назначить в городе или здесь?
— В городе жара, духота, пылища… Стол накроешь на веранде. Не на этой, а на той, что с видом на море. Сюда принеси завтрак, пишущую машинку и папки с бумагами. К обеду не зови. На ужин приготовь нам рябчиков, рыбу и устриц. Вино подашь из погребка. Возьми ключи. Впрочем, я сам спущусь, выберу. Горох у тебя есть?
— Должен быть… сушеный и колотый.
— К рябчикам подашь гороховую кашу…
* * *

— Как вам рябчики? А каша?.. Поел я ее на Акияне. А здесь на Кагоре к вину пристрастился. Вот это бургонское, очень давней выдержки. А вам, Ваня, я смотрю, больше водочка нравится. В молодости я, ох, и пил. Планета моя провинциальная, заштатная даже, мы там и о войне-то мало чего слышали. Да и не хотели о ней знать. Жили себе… Родился я на мясокомбинате. Ночной сторож нашел меня в груде освежеванных поросят, выкормил от скуки и с малых лет занимал бодибилдингом, он же и к спиртному пристрастил. Родился я недоношенным, так плодово-ягодным и поднятием тяжестей он вылечил у меня целый букет болезней.
05.03.2015
Прозрение Белого

Разведывательный зонд передал сообщение о предпосылках разумной жизни на одной из планет созвездия, и звездолет «Колесо» — с двигателем спиндизи, первой, несовершенной пока, модели, — свернув с пути к «Малой медведице», помчался к «Лебедю».
Каждые два года для половины экипажа сон в анабиозе сменялся вахтой — долгой и нудной. Семьсот двадцать суток одно и тоже: космос… космос… космос… И ни разу, какого-нибудь «вжжжик» — встречного лихача, или «пик» — иномирного сигнала. Скукота.
Особенно страдали в батареях. Орудийные стволы почистил, лафет смазал, снаряды перебрал и… все по новой, иначе свихнешься.
Пушкари носового орудия, те вообще без дел остались: башню с пушкой и всем боезапасом утеряли, с Луны стартуя. Спали бы в анабиозе, да воля неволей половина расчетного состава бодрствовала. Задолго до пересменки сидели по лавкам в «предбаннике» анабиозария и отбивали чечётку; учащали дробь, надеясь этим ускорить ход времени, приблизить счастливую минуту. Ободряюще пожимали руки пробужденным сменщикам, искренне желали им доброй вахты, скорой смены и расторопно укладывались на заветную лежанку. Неприкаянных пушкарей жалели: в батареях подпускали к орудиям, лафеты смазать, и ставили в цепочку снаряды передать, старпом приглашал на мостик «медь» надраить, штурман — в рубку, «кораблём порулить».
Однажды суперкарго попросил прислать бойца прибрать каргоотсек, комбат выделил наводчика. О той «батарее» ящиков с бутылками, что видел на стеллажах, тот — восторженно, с горящими глазами, шумно сглатывая, — доложил командиру.
18.06.2013
Рассказ камердинера (рассказ второй. Дрейдер)

Мастер Аментола поправил подушку в кресле у себя за головой и сказал:
— Мой друг в профучилище обучал тебя сервировке стола…
— Мастер Аввурд!
— Он самый.
— Но… тогда вы…
— Шпион… После войны в числе первых бежал на гряду необитаемых планет, где был основан «Табор совладельцев никомуненужного Гаража». Резидент разведки Гаража мастер Аввурд тебя завербовал… Открой сервант, правую дверцу, достань графин и разлей по бокалам.
— Можно шоколаду взять?
— Бери.
— Уф! Эта медовуха крепче.
— Заначка Наместника, от жены здесь прячет. И так, сегодня я тебе поведаю о сверхкорабле. Слушай, подливай мне и себе и запоминай.
Сверхкорабль, или «дрейдер» по иному, с расстояния в тысячу миль главный конструктор видел впервые: звездолет до сего дня скрывали эстакады дока. Разведенные сейчас перед испытаниями в стороны, они, как лепестки гигантской ромашки, окружали два одинаковых по габаритам корпуса в форме мячей для игры в регби; в пару сведенных стяжкой по середкам, от чего вся конструкция походила на катамаран. На солнце дрейдер светился по лунному: вполовину и ярко-белым. «Черные» половины корпусов подсвечивались фонарями и прожекторами.
Часом раньше, отпивая виски из горлышка, главный конструктор наблюдал за тем, как в словах названия корабля, размещенных по освещенным «клювам» обоих корпусов, менялись местами а и е. Буквы из бронзы были не просто черными, а казались ему зловещими. Сейчас, приканчивая вторую бутылку, сквозь слезы отслеживал как местами менялись п и р. На глазах Эсапки Карлениуса название сверхкорабля — мечты и дела всей жизни — «Эсапка Карлен» трансформировалось в «Эсерка Каплан».
05.03.2015
Рассказ камердинера (рассказ третий)

— О "яйце" и командующем Флотом СЦА.
Мастер Аментола полюбовался цветом содержимого фужера на свет. Прикрыв глаза, понюхал и подмигнул Акмеле. Рассказывал потом по-стариковски не спеша, тихо, пригубливая время о времени медовуху. Слушая его, молодой камердинер подливал ему, себе и старался не громко шелестеть фольгой, разворачивая очередную плитку шоколада.
— Сооружение с инвентарным номером ЗAH13000048 и названием "Кисловодск" — личный бункер командующего Флотом Соединенных Цивилизаций Акиана. Построен был тысячу лет назад. Прототипом конструкции послужило, я тебе уже рассказывал, птичье яйцо. Если, что и нарушало схожесть с ним, так это, разумеется, размер и цвет. Причем черный карбон "скорлупы" имел свойство не отражать света, отчего "яйцо" воспринималось дырой на фоне звездного тумана. Потому "Кисловодск" называли еще и "Дырой".
Что под "скорлупой" в "белке" и "желтке" держалось в секрете. Знали адмиралы флотского соединения «Крепость», но только толику. О том, что видели, молчали. Бывали в "Дыре" исключительно только они (жил флаг-адмир в бункере один, без адъютантов, денщиков и прислуги) и только раз в году, когда проводились командные учения-игры. Личный катер командующего (тоже из карбона; называли "Дыркой") болтался между корпусами флагмана "Крепости" — известного тебе дрейдера с названием "Эсерка Каплан", — опечатанный и даже со снятой рулевой баранкой, на время учений приваливал с адмиралами к причальному столбу бункера и стоял на швартовых четырнадцать суток.
Подозревали, что в сцепке "Кисловодска" с "Эсеркой" линь швартовый на самом деле — шланг.
05.03.2015
Рассказ камердинера (рассказ первый)

— Вы, Акмела, просили рассказать, кто такие кловуны, — старый камердинер сел в кресло у журнального столика и жестом пригласил прислугу Дома (все с виду юноши) занять диван. — Рассаживайтесь, коллеги.
— Да, мастер Аментола. Мой выпуск профучилища в корпорации готовили как официантов на лыжных базах, а там кловунов нет. Сюда на Кагор приехал, на вокзале видел. Здесь в Доме поймал одного, прижал в углу, но так ничего и не добился. Твердил одно: «Карлики мы. Я офицером был, в штабе Флота служил».
— Они фронтовики. За воинские преступления списаны в кловуны. Страдают амнезией. Не помнят когда, где, под чьим командованием воевали и за какие провинности наказаны. Снится им что-то неопределенное, смутное… Коллегам я о них рассказывал, но послушают еще. Да и забыли уже, поди: память короткая.
Итак, представьте себе, что вы на Акияне. Ни кто из вас на этой планете не бывал, но должны знать: Акиян — столица Соединенных Цивилизаций Акиана с населением преимущественно из толлюдов.
Поздним вечером горожане спешат в баню. Идут семьями и дружескими компаниями. Отовсюду звучат приветствия и пожелания здоровья, слышны вокальные декламации поэтических произведений и тягучие с придыханием обрядные речитативы на три голоса в исполнении подростков. И четкое: «Ать, два, ать, два» — малые детишки в солдат играют. Взрослые несут в двух пакетиках по щепоти птичьего корма и речного песка купленных у евцев, уличных торговцев с лотков.
В бане горожан ждут кловуны. Кто, когда прозвал так карликов, уже позабыто, слово «кловун» — искусственное и явно производное от слова «клоун». Клоун — артист цирка. Цирк … бываете по праздникам.
25.06.2013
Рассказ кловуна Матея

В последнем этим вечером кабаке повезло. Свободных мест не оставалось и нас не пускали, но провел служебным входом знакомый половой. Усадил за столик в углу дальнем от стойки бара и эстрады. Место не совсем пустовало — на полу затылком в угол, с раскинутыми по стенам руками и вытянутыми из-под стола ногами, спал моряк такелажфлота с нашивками боцмана. Половой заверил, что нам он долго не помешает, а освободится какая кабина, пересадит в нее. Смахнул что-то со стола, поставил кувшин с элем, выложил спиртовые таблетки для подогрева вина и, получив за хлопоты шариковую ручку (на Кагоре они только появились, потому относились к разряду престижных вещей), пропал, только его и видели. Мы расселись и наполнили кубки.
За соседним столиком гуляли два пожилых военных матроса, по нашивкам — дальпатрули и, разумеется, не аборигены Кагора — толлюды, как и боцман. Как их сюда в это известное заведение, где закуски не допросишься, занесло? Толлюды по дешевым кабакам, а тем паче по пригородным забегаловкам, не ходят. Но эти были на мели, начали проматывать свое жалование в ресторациях портопортала и здесь теперь приканчивали. Сидели в кругу ватаги подростков, явно аборигенов и шалопаев в пиджаках подбитых ватой и в брюках дудочкой. Шевелюры — с тарелочками искусственных лысин на макушках, брови и ресницы — накладные, лохматые. За спинами — семиструнные гитары на бельевой веревке через плечо. С лиц не сходит напускное внимание — как же, слушали самих толлюдов! — и надменные улыбки: слышали-то их пьяный треп.
21.07.2013