Прочитать Опубликовать Настроить Войти

Рекомендуем прочитать

1. мика маркарян — Прогулки с Буратино 300 знк.
У Буратины всегда стоял. Да мне с ним и по улице пройтись было странно. Чудесато как-то. Все же смотрят. И дамы. А у него торчит.
Я ему всегда говорил:
- Перестань!
А он всегда отвечал:
- А как это я могу перестать?
Вот и у меня теперь то же самое. Гм, да...
Других-то критиковать легко
2. Евгений Добрушин — Клад 15 тыс. знк.
Мое детство и юность прошли в славном городе Ленинграде, в коммунальной квартире в доме номер 24, что на Синопской набережной, между мостом имени Александра Невского и Охтинским. Надо сказать, что квартира у нас была сравнительно небольшая – всего три комнаты. В одной из них жили мы: мама, папа, бабушка, дедушка и я. За стенкой жил Николашка – пьяница, дебошир и антисемит. Когда он был трезвый, с ним еще можно было разговаривать, но нажравшись русского народного напитка превращался в злобное животное, которое стучало стулом в тонкую перегородку, разделявшую наши комнаты, и кричало из-за стены: «жидовня!» Причем происходило это, как правило, ночью, когда все спали. Мои бабушка, дедушка, папа и мама знали, что власть в СССР принадлежит народу (русскому народу), а значит, не нам, поэтому терпели все выходки соседа и молчали.
В комнате, расположенной напротив нашей, жила старушка, одинокая еврейка Рахель Исаковна. В годы войны она работала главным врачом-эпидемиологом Фрунзенского района. На ее паек жила вся ее семья – отец, мать, братья и сестры. Разумеется, они тоже работали, как могли, но их пайки, по сравнению с ее, были мизерными. Рахель Исаковна так и не вышла замуж, всю жизнь прожила одна и единственной радостью для нее были книги. Их семья была большой и занимала все три комнаты нашей квартиры, и только когда племянник Рахели Исаковны женился, они решили разъехаться. Одну комнату они поменяли с моими дедушкой и бабушкой (родителями отца), а другую – с Николашкой. Так на Синопской появились Добрушины и Раздолбалов. Потом мой папа женился, а еще через год родился я.
3. Муратов Петр Юрьевич — Сказ про Доминикану 131 тыс. знк.
СКАЗ ПРО ДОМИНИКАНУ

Пролог

Возможность путешествия в Доминиканскую республику явилась следствием нашей предпринимательской деятельности. В 2007 году ЗАО «МЕТТЭМ-Технологии», производитель фильтров «Барьер», объявило о старте первого в нашей истории «капсоревнования» среди дилеров России. На кону стояли бесплатные путевки (по две на дилера) в доминиканский пятизвездочный отель «Баваро принцесс», что на востоке карибского острова Гаити. В число победителей вошли дилеры семи городов, одними из которых заслуженно стали мы, компания «Экологическая техника». «Награда нашла своих героев».
Путешествия за тридевять земель – прекрасная возможность не только посмотреть, впитать что-то новое, но и глянуть на себя со стороны, провести сравнения, сделать какие-то выводы. Особенно возбуждала близость острова Гаити к нашему историческому и геополитическому конкуренту и оппоненту – Соединенным Штатам, и я догадывался, что больше всего отдыхающих будет именно оттуда. Добро. «Эй, вратарь, готовься к бою!»
К тому же, за бесконечной круговертью дел и забот, мне никак не удавалось вырваться на отдых за границу, хотя загранпаспорт был оформлен еще четырьмя годами раньше и пылился где-то на полке. Я благодарен Коновалову за то, что он, фактически, заставил меня «положить кайло на землю» и по-настоящему отдохнуть. В 2002 году ему удалось побывать во Флориде на семинаре американской компании «Есowater sistems», дилерами которой мы также являемся. Евгений, закатив глаза, выдохнул: «Петя! Ты обязан это увидеть!»
4. Муратов Петр Юрьевич — Лесная философия 21 тыс. знк.
Лесная философия

Этот рассказ родился после спора с одной восторженной дамой –любительницей загородного отдыха на даче, что на реке Бердь. Но как представлю ее «фазенду»: с одной стороны полустоячая заводь залива, с другой – захлопнутые наглухо ворота; с третьей – забор соседа, с которым не хочется общаться. Да и без волкодавов во дворе неуютно: ходит мимо кто ни попадя. Оттуда – музыка, отсюда – строительный шум или звуки авто. Вот и приходится топтаться как в загоне, пусть и с видом на природу. Впрочем, согласен: загород, свежий воздух, смена обстановки – это, безусловно, отдушина.
А теперь про мою отдушину, ведь я сливаюсь с природой в полном смысле слова. И я рад, что оказался в Сибири, поскольку освоено и заселено всё вокруг намного меньше, чем, например, в Татарстане, откуда я родом. Да и ехать далеко не надо: часа полтора-два от порога дома на велосипеде – и я в гостях в волшебном царстве Берендея! Даже не верится, что всего в тридцати километрах огромный полуторамиллионный мегаполис.
Укрыться от непогоды, заночевать можно в небольших лесных заимках-избушках с печками. Стоят они на речках и ручьях – на Волчихе, Коене, Каменке, Ромихе, но найти их, не знаючи, трудно. Пакостить вокруг совесть не позволяет. Мы проредили редколистный кустарник, вырезали сухостой, убрали валежник, посадили елочки, построили мостки.
Многие речки запружены обильно расплодившимися в последнее время бобрами. Перед плотиной зеленая заводь, сточенные под карандаш деревья, норы-сифоны под берегом. На косогорах во множестве тарбаганьи норы, и, если потихоньку подкрасться, видно, как эти забавные толстячки играют и заботливо вылизывают друг друга.
5. Муратов Петр Юрьевич — Первый детский симфонический (повесть о казанской жизни 70-х) 288 тыс. знк.

ПЕРВЫЙ ДЕТСКИЙ СИМФОНИЧЕСКИЙ
(повесть о казанской жизни 70-х)

Светлой памяти друга детства
Валеры Денисова посвящаю

Замысел написания воспоминаний родился у меня под чарующие звуки божественной музыки Шопена. С возрастом, перед глазами всё чаще стал возникать образ мальчика с рабочей окраины, облаченного в «униформу» казанского гопника с непременно вывернутыми наружу голенищами резиновых сапог, который, озираясь по сторонам и прижимая к груди футляр с флейтой, идет на... репетицию симфонического оркестра. И мальчик этот, как вы, наверное, уже успели догадаться — я. Какого такого оркестра? И почему «озираясь по сторонам»? Обо всем по порядку. Скажу по секрету: став уже пожилым человеком, этот «мальчик» всё еще пытается своими короткими корявыми пальцами воспроизвести звуки произведений великого польского волшебника. А тот мальчик из далеких 70-х уже мысленно вышел из троллейбуса на остановке «улица Павлюхина» и пересек дорогу. Спустился по улице Шаляпина, по направлению к улице Хади Такташа, и, улыбнувшись несущейся из окон приятной какофонии голосов и звуков различных инструментов, вошел в фойе музыкальной школы №5.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Подавляющее большинство детей приходят в музыку благодаря родителям. Воочию вижу, как папа или мама заводят за ручку в «музыкалку» своё немного испуганное чадо, еще неостывшее после первого звонка в общеобразовательной школе. Наверное, это правильно, ведь первоклассник еще многого не понимает. А за окном так соблазнительно звучат удары по мячу и крики детворы, еще не успевшей отрезветь от опьяняющей летней вольницы.
6. Муратов Петр Юрьевич — Исповедь советского человека. Война и дети, пережившие войну 45 тыс. знк.
Муратова (Калиничева) Людмила Петровна

ИСПОВЕДЬ СОВЕТСКОГО ЧЕЛОВЕКА.
ВОЙНА И ДЕТИ, ПЕРЕЖИВШИЕ ВОЙНУ

«У нас и детства не было отдельно,
А были вместе - детство и война...»
(Р. Рождественский)

Воспоминания посвящаю детям войны, погибшим от немецких пуль и бомб, в газовых душегубках и фашистских концлагерях, пережившим полицейские облавы и избиения. Посвящаю детям вильнюсского гарнизона, заточенных гестаповцами вместе с матерями-женами советских офицеров в «русском гетто» Вильнюса — лагере Субочяус. Их отцы, советские офицеры вильнюсского гарнизона, служили в полку моего папы, командира полка.

Мой папа — полковник Калиничев Пётр Михайлович, кадровый офицер Красной Армии, командир полка, всегда возил нас с родным братом Борисом с собой. Наша мама умерла рано, и мое детство прошло в воинских частях, в военных городках, часто на границе.
В 1940 году полк, которым командовал папа, был передислоцирован под Вильнюс — столицу Литовской ССР, куда вскоре из Минска переехала вся наша семья. К тому времени папа женился, у его новой супруги имелся свой сын, мой одногодок. Нас поселили в центре города, на квартире, а не в военном городке. Школа, в которой я училась, находилась на центральной площади, носившей в то время имя Ленина, сейчас в ней консерватория.
В ночь на 22 июня 1941 года в Вильнюсе было очень неспокойно. Папы с нами не было: незадолго до 22 июня он был вызван в Москву. Папа уехал, забрав с собой брата Бориса. С того времени ни об отце, ни о Борисе многие годы я ничего не знала. Ранним утром раздался резкий телефонный звонок.
7. Евгений Шараевский — 8 тыс. знк.
БМУ

Я почему-то всегда мечтал стать моряком, поэтому неудивительно, что, окончив восьмой класс средней школы (тогда была восьмилетка и одиннадцатилетка), я стал выбирать мореходное училище. Возможности выбора были самые обширные – от Владивостока до Калининграда. Я выбрал Батуми. Почему? Наверное, потому, что это было очень далеко от моего родного Новосибирска, что это были субтропики, другая страна – Грузия, теплое Черное море. Может быть, сыграла свою роль так понравившаяся мне книга Игоря Всеволожского "В морях твои дороги", в которой с большой любовью рассказывалось о Грузии и моряках. К тому же из семьи ушел любимый мною отец.
И вот в конце июля 1962 года я вместе с мамой и младшим братом прибыл в город Батуми. Это был маленький уютный городок, хоть и столица Аджарии, так отличавшийся от всего, что я видел ранее: тихие тенистые улицы, многочисленные кафе и шалманы, приморский бульвар с магнолиями, туей и чайными кустами и, конечно, море. Море я увидел в первый раз, и оно немного меня разочаровало: оно не было синим, как мне представлялось, а каким-то белесым. Пляж был покрыт галькой, по которой было трудно ходить босиком, в воде плавали многочисленные колыхающиеся, как студень, медузы, к которым было неприятно прикасаться. Вода была соленой, что было непривычно для меня, выросшего на реке. "Мама, а вода-то соленая!" – с изумлением крикнул Витька Демидов, приехавший с Урала и тоже поступавший в мореходку.
Батумское мореходное училище (БМУ) стояло на берегу моря в какой-то сотне метров от пляжа. (Позже я видел, как в большой шторм вода чуть ли не заливала двор мореходки.) Здесь начинался (или заканчивался?
8. Зубков Александр Григорьев — Помощь КОБРЫ 16 тыс. знк.
Осенью 1958 года, после окончания Киевского высшего инженерного радиотехнического училища ПВО, меня направили в школу операторов для Радиотехнических войск ПВО. Войсковая часть находилась в городе Чкаловске, Ленинабадской области, в Таджикистане. Это был единственный военный городок в этом небольшом современном населённом пункте, построенном благодаря горно-обогатительному комбинату.
На территории военного городка, кроме нашей части, размещалась ещё одна войсковая часть – школа сержантов для зенитной артиллерии. Судьба этого рода войск в Министерстве обороны уже была предрешена. Постепенно его должны были ликвидировать. Поэтому, офицеров из этих частей переводили в Радиотехнические войска. В этих войсках была большая потребность в офицерах,
В школе сержантов, на должности помощника начальника политотдела по комсомолу проходил службу лейтенант Виктор Рогов. Мы с Виктором близко не были знакомы, но при встречах здоровались. Во всяком случае, я знал его в лицо , имя и фамилию.
Осенью 1959 года меня перевели в радиотехнический полк на должность начальника контрольно – ремонтной автомобильной станции (КРАС). Полк находился в туркменском городе Мары и состоял из 10 радиотехнических рот, разбросанных по всей Туркмении. Моей задачей был ремонт радиолокационных станций и их годовое профилактическое обслуживание. Техника была старая. Часто требовала ремонта. Поэтому, я постоянно находился в командировках на «точках», ремонтируя и налаживая технику.
9. В.Н. Миронов — Иванов (Босния глазами военного юриста, 96 год) 58 тыс. знк.
Иванов (Босния глазами военного юриста, 96 год)
События подлинные, имена изменены

-1-

Илья Иванов не думал не гадал, что когда-нибудь попадет за границу. Все решилось просто и обыденно.
Майор Иванов стал военным юристом в 1993 году, ему присвоили очередное воинское звание "майор" и дали назначение в Генеральный штаб Министерства обороны РФ.
А как попасть в военный институт из провинции с должности командира роты, не имея знакомых в верхах и больших денег? Сложно. Надо поразить приемную комиссию своими знаниями.
А как зацепиться и остаться в святая святых -- Генеральном штабе Министерства обороны РФ, в Москве -- большом городе, городе больших возможностей, городе больших соблазнов? Надо учиться. Надо "грызть гранит науки". Через боль, через "не хочу". В далеко не юношеском возрасте это не так просто.
Когда учишься в техническом ВУЗе, от всей души завидуешь тем, кто учится в гуманитарном. Если у "технарей" все должно быть точно, одно вытекает из другого, все подчинено железной логике законов природы, то чего, казалось бы проще -- сиди себе в гуманитарном ВУЗе и фантазируй. Но когда становишься "гуманитарием", то с тоской вспоминаешь свою первую техническую профессию.
2/3 личного состава группы были из тех, кто или поступил по знакомству, или просто приехал посмотреть Москву. А вот треть была -- "пахари". Они понимали, что это шанс изменить свою жизнь, вырваться из гарнизонов, уйти от рутинной жизни казармы.
Диплом Иванов писал на тему организации работы и службы военного юриста в дивизии. Он чтил букву и дух закона, и писал, опираясь на эти постулаты.
10. Vilenna Gai — "Дура" История любви или кому нужна верность. 80 тыс. знк.
ДЕТСТВО.
А за окном,
То дождь, то снег.
И спать пора,
И никак не уснуть.
Всё тот же двор,
Всё тот же смех,
И лишь тебя
Не хватает чуть-чуть.

В быту ходит мнение, что мужчины, в большинстве своем, предпочитают женщин, мягко говоря, глупеньких. Даже книжки любят читать исключительно про Дур. А вот женщин умных побаиваются, сторонятся и порою даже ненавидят. Не знаю, не знаю. Я, конечно, дура, хотя и умозаключение подобное сделала. Причем поняла свой «статус» давно, но поделать уже ничего не могу, прижилась к нему, привыкла, вросла в него, что называется, полностью. Однако насчет мужчин сомневаюсь, ну, любви их, исключительно к несмышленым.
Началось все с раннего детства, когда я, прожив лет пять, своей яркой и ничем не обремененной жизни, впервые влюбилась. Звали его Борька Лаптев. Сидели мы с ним за одним столом, раскладушки стояли рядом и я, уже тогда замирала от счастья, когда он брал мою руку в свою ладошку и водил за собой, расталкивая всех. Я готова была на все, отдать ему свой стакан киселя, терпеть сбитые коленки, что бы он, как рыцарь, подул на свежую ранку и твердо заверил: «До свадьбы заживет!» И я верила, считая, что он говорит про нашу. Признаюсь честно, девочка я была, ну очень красивая. Маленькая, словно кукла. Взрослые постоянно называли меня Дюймовочка. Коса длинная, глаза синие-синие. Широко и доверчиво глядя на мир, я краснела от похвалы и смущенно опускала голову. А еще, всегда нарядно одета. Мама мне нашивала на лето столько платьиц, водя к своей модистке, что на неделю они не повторялись.
11. Николай Ващилин — Нью-Йоркер цитирует книгу Николая Ващилина о Путине 13 тыс. знк.
Чудо в суконных ботах
Николай Ник Ващилин
А.Рахлин: "Его , В.Путина, родители были против занятий. Мама причитала: «Хватит! Дождёшься, что тебе башку свернут. Нечего заниматься драками!» И я ходил к ним домой – семья Путиных жила в обычной ленинградской коммуналке, где бегали крысы – приходил, разговаривал с его мамой и папой, переубеждал. И, как видите, переубедил. А чёрный пояс /это мастер спорта по дзюдо/ В.Путин получил не в 18 лет, а в 23 года....когда стал чемпионом Спартакиады г.Ленинграда по дзюдо в 1975 году."

Людмила Путина:
"Мы втроем — я, моя подруга и ее приятель — приехали на Невский, там есть театральная касса, возле здания Думы. Такая башня с часами. Володя стоял на ступеньках этой кассы. Он был очень скромно одет, я бы даже сказала, бедно.
Совсем невзрачный такой, на улице я бы даже не обратила внимания." Из книги В.Путина "От первого лица"

Нас всех, рождённых своими матерями, сподвигали на подвиги. Во имя семьи, Родины, школы. Путь был освещён трудом, знаниями, талантом и ... Промыслом Божиим. Кому-то хотелось быть лётчиком-космонавтом, как Николаю Нелюбину, а его "кинули" под поезд. А космонавтом стал Юрий Гагарин, простой и честный паренёк.
Я никогда не помышлял быть Президентом России. Ленин, Сталин!!! Правда Хрущёв, Брежнев и Горбачёв сделали эту должность для меня не вожделенной мечтой, а наказанием Божиим!
Учился я хорошо, даже иногда отлично. Успехи в спорте, в общественной жизни и прочее. Рядом со мной рос, учился и занимался спортом Вова Путин. Учился, как он о себе сам пишет, средне, с грехом пополам питерская шпана.
12. Марат Валеев — Гульшат 28 тыс. знк.
1
У моей двоюродной тетки Гульшат-апы, жившей в 60-х годах в Волгограде, трагически погиб муж – разбился на мотоцикле. И тетушка, которую больше ничто в этом славном городе не задерживало, а делало ее дальнейшее пребывание здесь тягостным, каждодневно напоминающим о смерти любимого человека, решила уехать куда подальше.
Ее согласился принять старший двоюродный брат, мой отец. Мы тогда жили на северо-востоке Казахстана, в небольшом селе, стоящем на высоком песчаном берегу Иртыша. Родители обосновались здесь в пятидесятых годах. Сначала отец, потом за ним последовала мама с двумя пацанами, мной, четырехлетним, и моим годовалым братом.
Уже когда немного обосновались, заполучили собственную крышу над головой (глинобитную, в саманном домике на пару комнат и просторными сенями, служащими в летнюю пору кухней-столовой), из отцовой деревни в Татарстане к нам переехала и его родная сестра тетя Соня (Сагадат) с мужем.
Они, слава Богу, пока были без детей и недолго пожили у нас за полотняной цветастой занавеской – вскоре и для них нашлась избушка-мазанка на окраине села, куда они благополучно и съехали. Тогда еще шел подъем целинных земель, и совхоз «Железинский», четвертым отделением которого числилось наше село, охотно привечал приезжих работников.
Работы хватало всем – в животноводстве, полеводстве, строительстве. И вот к нам подтянулась еще и Гульшат. Она приехала со своей малолетней, еще садиковского возраста, дочерью. Мне тогда было уже лет десять, пожалуй. И я был поражен красотой обеих своих новых родственниц. Гульшат была русоволосой и белолицой, с чистыми голубыми глазами, очень миловидная, с правильными чертами лица.
13. Бирюза — Письма с фронта. Невыдуманные истории. 104 тыс. знк.
Письма с фронта. Невыдуманные истории.

ОТДАМ ПИСЬМА БЕСПЛАТНО ТОМУ, КТО ОПУБЛИКУЕТ ИХ,

Александр Тульчинский


В мой антикварный магазин, наряду с другими предметами старины, иногда приносят и документы военных лет. Среди них попадаются и фронтовые письма. Эти письма найдены на чердаках брошенных домов, в макулатуре, в других местах, либо специально принесены в магазин, чтобы мы сберегли их. Продавать их у меня не поднимается рука, а просто складировать – это грех.
Я решил опубликовать их, это наша история, наша память. Здесь нет ни одного придуманного слова, я даже не исправлял ошибки в письмах, разве что случайно, при перепечатке. К сожалению, многие письма в очень плохом состоянии, зачастую не хватает целых кусков. Здесь всё то, что мне удалось разобрать.
А. Тульчинский.

ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ.

Письмо 29го/3-42.
Здравствуйте, мои дорогие родители! Шлю я вам красноармейский привет, а так же привет от всей души Клавочки и Вале.
Мама! Я призван в ряды РККА защищать нашу родину – это ты должна уже понять. Я сейчас нахожусь от Мичуринска всего 620 км. Теперь я хочу сказать Вам о своем местоприбытии. От Мичуринска до Саратова ехали мы 4 суток, 3-е суток пробыл я на вокзале в Саратове, из Саратова до станции Мокроус ехали 2 1/2суток и только что – 22.3 ночью я прибыл в часть, Пришлось мне переживать все это, в дороге кормили нас плохо, только что питался своими продуктами.
14. samoilov — СИНИЕ ЗВЕЗДЫ 112 тыс. знк.
Предисловие автора

Мне очень часто снится один и тот же сон. Якобы меня неожиданно призывают в армию, и я в толпе, таких же, как и я сам - одинаково беззащитных человеков в военной форме, начинаю доказывать кому то, что я - офицер. И опять малюю, малюю шариковой ручкой на суконных солдатских погонах синие офицерские звезды, как тогда в мае 86...

Писать о чернобыльских событиях неблагодарное занятие, особенно более чем через уже два десятка лет. Память человеческая - ненадёжная штука, которая начинает подводить хозяина уже через несколько минут после события, а тем более спустя такой длительный промежуток времени.

Поэтому, данные записки скорее являются попыткой передать те ощущения и переживания, которые врезаются в саму сущность, в подкорку человека навсегда. Эти переживания преследуют каждого пережившего подобное на протяжении всей жизни. То в навязчивых, повторяющихся чуть ли не еженощно полуснах. Которые, по сути своей, вроде и не являются кошмаром, но после пробуждения среди ночи оставляют после себя такое чувство неясной тревоги и опасения, что невозможно заснуть от прокручивания в уме то - ли сонного бреда, то - ли реального и такого уже давнего воспоминания в долгие часы до рассвета. Или, вдруг, заставляют внезапно остановиться посреди многолюдной улицы от такого знакомого и нераспознаваемого в своей тревожности запаха или звука...

Теперь мне трудно претендовать на абсолютную непогрешимую точность описания в датах, в фамилиях и хронологическом порядке событий.
15. Виктор Ушаков — Письмо поэта друга 3 тыс. знк.
15 ноября 2001г.

Итак, Виктор, будем считать, что сегодня у нас с тобой возник мост. Не «сорочий», как у Р. Х., но мост дружбы, необходимый тебе и мне для развития.

Почему то только сейчас мне открылся ты реальный. Я увидел человека в духе Андр. Платонова с вполне невозможным сочетанием черт и свойств. Даже г-н Т. Не смог сделать тебя банальным!

Ты говоришь, друзья подтрунивают над тобой, над твоей ненасытностью к знаниям? Но ведь только это и делает тебя настоящим! Иначе человек делается кормом.

Мои опорные реал-метафоры (на сей день): планета Земля – кристалл. Это меняет всё, по сравнению с жидкостной моделью нашей планеты. Апостолом этой концепции у нас на Сахалине явл. Дуничев (геолог), препод. Сах. универс. (кафедра географии). Есть публикации. Но это, насколько я знаю, всё более утверждающая себя в серьёзных научных кругах точка зрения. До хрестоматий ещё не дошло, но ты можешь себе представить, что это за поворот темы!

И ещё одна: Человек может жить до… тридцати тысяч лет в условиях Земли. К сожалению, сведения на эту тему также крайне трудно добыть, как и с Землёй-кристаллом. Вывод о возможностях нашего организма сделан некоторыми учёными на основе данных исследований иммунной системы. Средний темп полного молекулярного обмена на сей день + - 20 лет, то есть мы полностью меняемся за одну жизнь сейчас до четырёх раз. А можем – двадцать, и больше. Причём период элементарной смены может значительно возрастать. Если к этому прибавить изменение лунного и солнечного циклов, скорости вращения и угол наклона Земли, то картина становится ещё фантастичней.
16. Виктор Ушаков — Письмо поэта друга, первое 3 тыс. знк.
Приветствую!

Виктор (у меня брат Виктор), глубоко благодарен за твое послание. Воспринимаю его как приглашение к дружбе. Шлю ответный джаз. (Знаком ли ты с Киндиновым? (джазмен))

Наш с тобой пересыл совпадает по времени с самой крупной диверсией на и н т е р н е т е. Вирус М е л и с с а из Словакии бомбардирует абсурдными у э б – п о с л а н и я м и сотни тысяч пользователей (про себя: так им и надо!) Диверсанта ищет и н т е р п о л. Как не вспомнить Евангельское «что посеешь…»?

Это совпадает с моими размышлениями (философскими) об соотношении е с т е с т в е н н о г о интеллекта и и с к у с т в е н н о г о. Мыслей хватит на тысячу м е л и сс. Основной вопрос: к т о-к о г о (что?) м о д е л и р у е т? Решается на двух идентичных бобах (рефлексивно).

Относительно твоих записей. С т р а н н о (говорю я себе), что этот человек живёт в Невельске-Сахалинском. Говорю, а сам дивлюсь своему месту жительства. Вот уже что-то общее.

Вот, например, Р. Х. – вполне идентичен. Качество всех античных людей (эллинов, ханьцев, нихонцев…) Они живут там, где живут. Так, как живут. Потому, почему. Не «зачем?», не «в смысле», но по принципу н у л я, принципиально не поддающемуся де-центрации (в отличии, к примеру, от «единицы» - независимо от знака (плюс-минус). Тем более – любой другой в е л и ч и н ы. Вывод: есть цель быть неуязвимым? – стань н у л ё м! (подробнее см. у Федора Гиренка в его «Метафизике пата» и «Пато-логии русского ума» (АГРАФ, Москва, 98 г.)
Не слишком ли густо?

Твои послания полны тобой.
Хочу услышать, как шумит бамбук,
Но ты волнуешься чуть громче…
17. ралот — Есть на востоке чудный город, и зовётся он Навои Ралот 12 тыс. знк.
Есть на востоке чудный город, и зовётся он Навои
Ралот
Наверное, нет в нашей стране человека, который ни разу не слышал знаменитый хит группы Ялла про город в пустыне Учкудук или по-русски Три колодца. Так вот, про этот самый город я вам рассказывать ничего не буду, потому что там нет ни одной мельницы, а расскажу сегодня про соседний город с не менее красивым названием — Навои.
В своих скитаниях по бескрайней Средней Азии я ни разу не встречал город, который проектировали целенаправленно именно как город, с великолепным искусственным озером, прямыми как стрела улицами и тенистыми скверами. Когда едешь по Кызыл-кумам, то Навои возникает перед глазами неожиданно, словно оазис в безбрежных песках, как оживший мираж восточных сказок. Кремово-белый город с изумительной архитектурой всех своих зданий. Не верите, ну так поезжайте и посмотрите сами. Вот его координаты:40°05;00; с. ш. 65°23;00; в. д.
Город построили военные строители и многочисленные зэки, обитающие в бесчисленных зонах различной степени строгости плотным кольцом окруживших этот урбанистический оазис. Именно к ним и лежал мой путь. Так как местное УИТУ (управление исправительных учреждений) и было на этот раз подрядчиком на строительстве мельницы. Скажу сразу: описываемые в этом рассказе события происходили очень давно, в году этак 1984-м.

***

— Мне нужен помощник, а лучше помощница, — обратился я к главному инженеру местного комбината хлебопродуктов обрусевшему немцу Ивану Ивановичу Лирнеру.
— Ты, часом, не спятил, или съел чего непотребного?!
18. валериан — AC/DC, Или Мои Первые Прорывы за Кордон 16 тыс. знк.
2. А4. АС/DС, или … Мои Первые «Прорывы» за Кордон
Честно говоря, мои командировки за рубеж принесли мне кучу неприятностей. Что и следовало ожидать. Плывя по течению, никогда не знаешь, что ждет тебя впереди. Конечно, эти поездки были уникальным жизненным опытом, которого я никогда не смог бы получить в Союзе. Но…
Мой первый вояж за рубеж состоялся еще в мою бытность студентом филфака. То были годы молодости, полные юношеского бреда и невежества. Учился я, откровенно говоря, из рук вон плохо. Филология не увлекала (это пришло позже!), специальные дисциплины — история английского языка, теоретическая грамматика — давались с трудом, истории зарубежных и русской литератур требовали более основательной эрудиции, а социальные предметы — диамат, истмат, — внушали отвращение уже одними своими названиями. Спасало то, что я был единственным парнем в группе (до третьего курса, когда, к нам перевелся с вечернего отделения Саша Р., вместе с которым мы отправились в Индонезию), что давало неоспоримые преимущества, в частности, с оформлением за границу.
Ну, и что из всего этого вышло? Ну, вырвался за рубеж, пробыл там восемь месяцев, пропустив семестр обучения в универе, а по возвращении, вместо того, чтобы взяться за ум и еще раз пройти четвертый курс (что мне и было предложено!), сразу прыгнул на пятый. Глупо, но факт. Все дело было в том, что вернувшись домой с деньгами и заграничными шмотками, я уже ни о чем не думал, кроме новой поездки "«за бугор"». Шальные деньги вмиг развратили меня, и я, ничтоже сумняшеся, взвалил на себя тяжелый груз сдачи зачетов и экзаменов за два семестра сразу, плюс написание диплома.
19. Колганов — Вера арестанта. 23 тыс. знк.
Вера арестанта.

Волею судеб попал я на Петровку. В смысле, не в саму контору, не в кабинеты, но в тюрьму, на нары. Шили мне дело по статье, номер которой сейчас не помню. Шили организацию и участие в ограблении одной фирмы, торгующей ноутбуками. Вытащили у них там из магазина огромную кучу компьютеров. Менты решили, что это всё я замутил.
Привезли меня. Отняли ремень и шнурки. Заглянули мне в задницу - вдруг пистолет захватил с собой ? Дали матрас, и вперёд - пока на трое суток.
Я конечно внутренне застремался, ещё бы - я никогда не бывал в подобных заведениях, но виду не подавал, старался держаться бодрячком.
В камеру меня кинули трёхместную. Я был первым посетителем. Разложил матрас и простыни, и сел размышлять над тяжёлой судьбиной арестанта. Во попал ! Первый раз, - и сразу на Петровку ! Да ещё в отдельную трёхместную хату. Я же слышал, как люди парятся в переполненных русских тюрьмах. За что же мне такое благоденствие ?
Уединение моё длилось недолго. Вечером открылась дверь и вошёл... негр. Я обалдел, и не выдержал - рассмеялся. Весёлый денёк у меня сегодня ! Утром ещё планировал отдаться одной мадаме, в обед опустил задницу на нары, а к ужину негр, на закуску ! Впервые в столь закрытом заведении, и сидеть придётся с чернокожим. Оба-на !
К сожалению, у моего компаньона, как и у меня не оказалось сигарет.
Меня взяли-то хитростью, неожиданно. Позвали, якобы посмотреть фотографии возможных преступников, а сами схватили и упрятали меня в тюрягу. Кто-то из высоколобых ментов решил, что я и есть Гутияр разбойник.
20. Виктор Ушаков — Письмо Сергея Садовского на Сахалин 11 тыс. знк.


Зырянское (Томская область), 26.07.2000г.

Витя, дорогой, здравствуй!

Радости моей уже неделя: письмо от тебя получил 18-го, на второй день своего выхода на службу после отпуска. Денег, как у нас водится, не получил ни до, ни после, а если точнее, то не расписывался в платёжной ведомости за зарплату с января. Терпение на пределе: и увольняться не хочется, и в суд подавать весьма проблемно. Пишу это к тому, на каком фоне состоялось получение твоего письма.

Слава Богу, «отыскался след Тарасов».
Хоронить мне тебя очень уж не хотелось, носил твоё фото к одной колдунье, она мне сказала, что ты жив, только проблем много.

Да у кого их сейчас нет! А я уж, грешным делом, подумал, что ты решил скрыться от наших тягомотных неурядиц где-нибудь в Японии или Гонконге.

Но пусть будет так, как тебе лучше, как тебе удобней. Мне просто не хотелось тебя терять – слишком много хорошего и доброго с тобой связано. Я ничего не забыл, и с годами всё чаще вспоминал дни, проведённые с тобой, и благодарен Господу за то, что они были.

Вспомни сам: если даже случались какие-то размолвки, то какими мелкими и ничтожными, а то и смешными кажутся они сейчас!

Главное-то было в другом, и разве могу я забыть твою поддержку в такое трудное для меня время, те светлые минуты дружеского общения, тех людей, с которыми ты меня познакомил.

В своём последнем письме я посылал тебе полосу из «ТМ-экспресс» (томской молодёжки, почившей в бозе) – там были стихи из цикла «Образы Армении» (все на полосе не поместились, но и за то, что вышло, спасибо Вере Петуниной, она была тогда редактором).
21. Сергей Смирнов — Приключения провинциала в столице. Воспоминания о Литинституте 42 тыс. знк.
(Эпическое повествование в восьми частях с лирическими отступлениями)

1. Несколько вступительных слов

Вспомнить? Отчего бы и не вспомнить, тем более для этого у меня теперь есть три достаточно веские причины: во-первых, просьба людей заинтересованных, во-вторых, мысленно отмеченный мною в прошлом году десятилетний юбилей окончания альма-матер, и, наконец, в-третьих, давнее и пока не осуществлённое моё желание написать автобиографическую повесть о годах учёбы в Литинституте. Пусть эти заметки послужат хотя бы рабочими материалами для возможной повести.
Итак, вспомнить, отмотать назад киноленту жизни, перевести стрелки часов, сесть в машину времени и вернуться на десять-пятнадцать – уже больше – лет назад. Что, в общем-то, несложно для человека памятливого или для человека с развитым воображением. Не причисляя себя целиком и полностью ни к одному из названных выше типов, всё же попробую, авось что путное и получится.

2. На подступах к Москве

Впервые я узнал о существовании Литературного института во время службы в армии, году этак в 86-м или 87-м, когда отец в письме прислал мне вырезку из «Литературной газеты» о наборе студентов на очередной учебный год. Сам-то тогда я своего будущего с литературной деятельностью никоим образом не связывал. Так, пописывал стишки лет с двенадцати, показывал знакомым ребятам и девчонкам, даже не мечтая где-либо опубликоваться.
После армии из подмосковного Серпухова переехал в Кингисепп, под Питер. Работая на заводе слесарем, стал посещать занятия ЛИТО «Зарница» под руководством члена Союза писателей Владимира Петруничева.
22. Мария Наклейщикова (Машук) — Неминуемое лето 26 тыс. знк.
Неминуемое лето

Маме, Наклейщиковой (Колесниченко) Наталье Анатольевне

- Ну как, с бальзамчиком?
Пожилая женщина с усталыми глазами неторопливо перелистывает прейскурант на услуги, я стою перед конторкой, за которой сидит говорящая.
Время здесь движется медленно, нарушая законы Эйнштейна, искажая привычный мир мыслепространства, здесь и мои мысли, казалось, остановились.
На столе не так много предметов: увесистые папки, ваза с искусственными цветами, несколько икон и ключи от множества шкафчиков. Сложно представить, что в них находится, но эта женщина правит миром сложных химических соединений.
Я не знаю, что сказать. Глупо стою и тереблю кошелёк, в котором лежит карточка на зарплату отца, беспомощно смятая бумажка со множеством фамилий и телефонов, а также пузырёк валерианки.
Механически повторяю:
- С бальзамчиком.
И чувствую, как эта фраза выжала из меня последние силы.

1

Ну это же была не она. Не её тело лежало сейчас здесь, в этой обитой бордовым бархатом коробке с причудливо вышитыми цветами. Не это шкафоподобное сооружение опускали четверо крепких мужиков прямо в глубину за час вырытой ямы на окраине города. Никак не могло быть моей матерью это странное застывшее с заботливо скрещенными руками существо, которое ещё недавно обнимало меня, мою дочь и своего мужа, целовало на ночь и советовало ложиться спать пораньше.
Папины коллеги приехали спозаранку в день похорон, чтобы помочь с делами. Если бы не они, я не знаю, как разобралась бы в провально-памятные даты, когда заключение врача пришибло нас, как бабочек шквалом ветра, к остывающим домашним стенам.
23. Виктор Ушаков — Левитация во сне 14 тыс. знк.
3 марта 2012 г. суббота

Во сне встретил знакомого.

Он не знает, что я умею летать над землёй. И учит меня, как это делать. Я не открываю всех секретов, штурманских карт, не признаюсь. Посмотрим, как у него это получается. Взявшись за руки взлетаем над улицей, городом. Невысоко - метра два-три. Потом я отрываюсь и взлетаю выше. Он предостерегает: «Провода кругом, не задень случайно». И доволен – быстро учится ученик неофит.

Двойственные чувства. Слишком быстро освоил науку, которая другим закрыта. Только для избранных. Я покружился и сел. И предлагаю ему полететь на «толкучку». Посмотреть диковинные вещи, книги, антиквар. Всё разнообразие, что там продают. Он задумался.

А народ: немногочисленные зеваки дивятся нашему мастерству. Наблюдают, ловя ворон, открыв рот. Молча шушукаются. Обсуждают. Диковинному свойству человека дивятся, возможности самостоятельного полета, как птица, без посторонней помощи.

**

Жарков внезапно разбогател, и стал человеком.
Жилу какую свою случайно надыбал. По стечению случайности. Фора попёрла. Подфартило. Дождался, болезный.
Поумнел. Одет с иголочки, во фраке. Ловит меня, думаю, денег занять, как всегда. Чего-нибудь попросит. Ассоциируется всегда, его завидя, человек по кличке «Дай». В мозгу привычно засело.

Сначала встретил его в затрапезном бомжовом, как обычно, виде в промасленной телогрейке с чужого плеча, без золотых зубов. Потерял по пьяни в былые времена. Загнал на выпить.

Он, - Нет, - говорит. - Приглашаю тебя на вечеринку, на пир. – (Во время чумы).
24. Виктор Ушаков — Рассказ сторожила 3 тыс. знк.
15 марта 2012

встреча земляков в деревне у охотника.

Тренировка. Генеральная репетиция. Посиделки перед днём рожденья. Пес Карай радостно встречает. Уже не лаем, а лапами обнимает, бросается на грудь навстречу. Как старый добрый друг. Ты для него.

Маленький пёсик Гром в курятнике подрос. Немецкая овчарка - за три месяца стал круглый бочонок. Декабрьский. Играть не с кем. Бегает за пятки, сапоги и штаны хватает.

Баньку гарно истопили. С прошлого лета не был, погрелся от души. Веник берёзовый запарил свежий. Одному привольно и довольно, никто локтями не достаёт.

**
Рассказ сторожила. Василий Михайлович.

Родился в Москве в декабре 1941 года.
Немцы в кольце стояли под Москвой.

Отец боевой офицер. После войны бравый вояка загулял. Мать с новым животом, с братом Геной, собрала вещи и меня, ушла от него. Уехала на Сахалин в 48 году. Там и Генка родился, правда недолго пожил, всего 62 года, вот эта хрень зараза – «беленькая» сгубила, свела со свету, сжила. Говорил ему, «печень больная. завяжи…»

Полтора месяца ехали в теплушке - товарняке до Владивостока. Общий вагон. Топили буржуйку. Была весна 48 года. Ему было уже 7 лет. Все помнит. Как ехали. Получили деньги подъемные на билет, продукты.

Дядька сделал из нержавейки кастрюли стальные. Мать вытопила масло, уложили крупу, сахар в мешок и помогли забросить в вагон. На дорогу. Мать деревенская. Смекалка была. А в Москве трава съедобная на асфальте не растёт! Голодное время было 47-48 годы.
Вот мать и решилась на отчаянный шаг. Завербовалась на остров. Одна с малолеткой и беременная вторым ребёнком.
25. Mark — 305 тыс. знк.

Екатерина МАНГУБИ-ЧЕРКЕС

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ СТАРОЙ МОСКВИЧКИ
Зубовский бульвар, 27
Да, странное чувство испытываю я, садясь за эту тетрадь. Необычность занятия и даже какая-то ответственность заставили меня взяться за перо. Дело в том, что прожила я довольно большую жизнь и в свои 80 лет часто вспоминаю прошедшие годы. Наверное, уже мало осталось людей моего возраста, которые отчетливо помнят свое прошлое, а ведь прошлое моего поколения было богато многими интересными событиями и встречами. Вот я и попробую все записать – может быть кому-нибудь это будет интересно.
Мои родители – коренные москвичи, люди небогатые, служащие. Жили, как мне казалось, безбедно и детство мое и моего брата прошло, как и окружающих меня сверстников среди добрых интеллигентных людей. Наша мама и бабушка привили нам вкус к книгам, к музыке и любознательности. И эти чувства сопутствовали мне всю жизнь.
Мне было 11 лет, когда началась революция. Эти события застали нас врасплох. Бабушки уже не было в живых, мама от политики была далеко. Я только помню, что жили мы в то время втроем в маленькой комнатке, окно было завешано пледом, мы сидели, притаившись, а кругом гремели выстрелы, нам было очень страшно. Горела керосиновая лампа, топилась «голландская» печка и мы там варили суп с грибами и пшенную кашу. А наша соседка иногда приносила нам хлеба. Наверное, немногие сейчас знают, что такое «голландская» печь, или как ее называли «голландка». Это высокая печь кирпичной кладки, которую ставили в жилой комнате, иногда эта печь выходила на две комнаты. Стены этой печки облицовывали изразцами и вверху делали отдушину.
26. Веретенников Владимир Адол — Как я превращал кино в действительность 8 тыс. знк.
Как я превращал кино в действительность

(В продолжение моего предыдущего текста — «Фильмы моего советского детства»)

«Из всех искусств для нас важнейшим является кино» (В.И.Ленин)

Плакат с этой цитатой из Ленина висел в кинотеатре «Молодёжный» на Садовой улице, близ Невского проспекта. И я видел его много-много раз ещё в детстве, и всякий раз невольно пытался понять и осмыслить это ленинское высказывание. Мне казалось, что кино является важнейшим искусством потому, что оно самое молодое и передовое, самое красочное и захватывающее, и самое массовое...

...Да и самого себя я часто воспринимал, или воображал, как героя какого-то фильма. Или какой-то книги... Какой-то захватывающей истории!.. И, само собой разумелось, что это — революционная история... Какая же ещё?..

Разве в чём-то другом — кроме Дела Революции — есть такой же Смысл?..

Пожалуй, что всё это думалось во мне, действительно, в немалой степени, именно благодаря Ленину... И его огромной вере: как в бесконечный творческий потенциал народа, так и в нарождающегося советского зрителя... (И ещё есть такое мощное латинское слово «спектатор»...).

В своих играх я был одновременно и Сценаристом, и Режиссёром, и Актёром. С тенденцией к превращению в реального, «посюстороннего» Героя, в котором окончательно соединялись воедино все три предыдущие ипостаси...

Но чтобы произошёл этот революционный скачок в «посюсторонность» — мой «потусторонний» Герой должен был умереть. Что я и делал всякий раз — безжалостно его убивая...
27. Веретенников Владимир Адол — Фильмы моего советского детства 11 тыс. знк.
Фильмы моего советского детства

…Как многим я им обязан!.. Как многим!.. Наверное, нисколько не меньше, чем книгам (о которых я недавно писал: «Книги, меня породившие»). А в чём-то, может быть, даже и больше... И в основном, конечно, именно — СОВЕТСКИМ ФИЛЬМАМ! (Хотя показывали тогда и зарубежные фильмы, и при этом — самые лучшие!..).

Когда я ещё не умел читать, когда ещё не было телевизора — меня уже брали родители в кино. В наш славный клуб Ленэнерго у Марсова поля, в бывших Павловских казармах, почти прямо напротив нашего дома (сколько было этих клубов в СССР, даже в самых глухих местах!..)...

Потом я уже сам, и с друзьями, ходил в кинотеатры «Родина», «Молодёжный», «Аврора», «Баррикада», «Великан», что был на Петроградской (называю ближайшие к нам)... Да сколько их было в Ленинграде!.. На одном только Невском проспекте!..

Фильмы об Октябрьской революции, о Гражданской войне, о Великой Отечественной — их было тогда очень много! Их и снимали при приоритетном обеспечении от государства, и показывали прежде всего. Показывали за копейки в самых удалённых уголках страны...

Было много фильмов на эти главнейшие темы и специально для детей и подростков; и именно они в мои ранние годы в огромной степени сформировали и определили и моё мировоззрение, и мою душу, и мою судьбу... А сколько было прекрасных романтических, приключенческих, фантастических фильмов!..

Билеты на детские сеансы — стоили 10 копеек!..

Детские советские мультфильмы — хотя бы только упомянуть о них!.. Ведь среди них были шедевры!..

А детские прекрасные фильмы по сказкам и былинам:

Золотой ключик
Илья Муромец
Садко
Марья-искуссница
28. Константин Лелькин — Крым - Пермь, Спутница и Доча, неизбывная боль моя 57 тыс. знк.


Аннотация:
Курортный роман. Как одна случайная встреча растянулась на целую жизнь

Крым - Пермь. Не избывная боль моя.

Часть 1. Малоречка. Судак, крепость.

1991г., последнее лето СССР. "Ура !" - со вскинутыми к восходящему солнцу руками, мой 11-летний сын сбежал по самолётному трапу на бетон Аэропорта г. Симферополь. О, воздух Крыма: степь, сады, роса на утренней зелени ! Мельтешение пейзажей за окном троллейбуса, горный серпантин и вот, за Алуштой ( Господи, какое название! Алушта - прохлада, ветерок!) селение Малый Маяк, улица Утренней Зари зигзагом под гору, сквозь виноградники и огороды ( помидоры - во !), превращается в тропу, вниз, вниз, бегом, прыжками ( молодость моя...) три км. и вот он - Карабах, два десятка частных строений прямо на берегу Чёрного Моря и "ведомственная" Турбаза одноимённого названия, здесь, во владениях Галины Владимировны, статной русоволосой красавицы, кастелянши с Турбазы, и её супруга, крепкого цыгана Арнольда, сантехника той же Турбазы, вот уже десять лет арендует наша компания "домик" - сами его и построили из фанеры и досок, сами "протянули свет" от ближайшего столба, сами "пробросили воду" от колонки, каждый год добавляли и добавляли к благоустройству, здесь же, под полом "нашего домика" - "тайник" с летним имуществом от пляжных матрасов, ласт, масок до мангала и пр. В этот год одновременный выезд в Крым спланировать не удалось, и на тропинке к "домику" - только мы с сыном. И чем ближе "домик", тем замедленнее наш бег и радостный восторг предстоящей встречи сменяется настороженным удивлением: строительная техника, щебень, раскуроченные, брошенные дома - добежали, стоим,
29. Виктор Ушаков — Письмо в Томск с борта судна "Светозар" 2 тыс. знк.
Письмо с Шикотана

в Томск, главпочтамт, до востребования

12 июня 1989 г. Борт СРТМ «Светозар».

Здравствуй, друг Г.!

Пишу тебе письмо с моря. С борта траулера «Светозар», идём на остров Шикотан, в бухту Крабовая, там я хочу отправить это письмо. Сижу в каюте за пишущей машинкой, взял с собой в долгий рейс, чтобы не скучать.

За эти полгода у меня много новостей.

В январе-феврале был в Японии полтора месяца, в порту Хакодате переоборудовали наше судно под краболова. Мы работаем в аренде в совместной фирме «Диана», ловим у берегов Сахалина и средних Курильских островов краба-волосатика для японцев.

В Японии мы имели свободное передвижение, на руках пропуск, жили в частной гостинице, знакомились с городом, были на старом русском кладбище (моряков), в бывшем русском консульстве.

В этом городе жил поэт Исикава Такубоку (помнишь, «На одиноком песчаном берегу с маленьким играю крабом»), там его почитают. Дочь свою он назвал русским именем Соня. Общались с японцами, там я начал изучать японский язык. Наши моряки накупили машин, я – магнитофон для записи.

Беседовал с грамотными японцами о японской литературе, им польстило, что я знаю Кобо Абэ, Нацумэ Сосеки, Кэндзабурэ Оэ и других, общались на английском языке. Я спрашивал, каких русских писателей вы читали? Отвечали: Чехов, Толстой, Достоевский, Тургенев.

Много интересного увидел и узнал. Как они живут, их жилище, культура, дизайн, дома, садики. Пешком почти не ходят, у каждого - личный автомобиль, а у «сирот» (бедных японцев, есть и такие) - велосипед.
30. Надежда Веснина — Теткины рассказы (Демина Зина) 76 тыс. знк.
Тетя Зина, прожила тяжелую жизнь, перенесла операцию, чуть не умерла, лежала в реанимации. Собственно, операция-то распространенная, удаление камней из желчного пузыря, скольким ее делают такую, и ничего, а вот ей не повезло с хирургом. Бывают плохие врачи, если это терапевт, то не так страшно, а вот если плохой хирург…, вот и ее оперировала такая. Не хотела тетя Зина идти под нож именно к ней, а куда деваться? Ее успокаивали, мол, ничего, обойдется, но не обошлось, последствия операции оказались тяжелейшими. Она истекала гноем: желчный пузырь лопнул до операции; пролежни были большие, ведь лежала несколько дней без сознания, без движения, а уход минимальный, в обязанности персонала, видно, не входит оказание услуг такого рода.
Когда же очнулась, насмешила все отделение. Едва открыв глаза, и видя только потолок, она, еле смочив пересохшее горло слюной, прохрипела: «Война в Чечне закончилась?» Врач и две медсестры работали у постели своего сотрудника, который выстрелил себе в глаз, сначала не поняли ничего, стали оглядываться, а когда увидели очнувшуюся больную Коростелеву, засмеялись: «Нашла о чем беспокоиться! Радуйся, что сама очухалась!» Будто на грани жизни и смерти только о Чечне ее заботы, будто мир в Чечне дороже ей собственной жизни.
Она, уже довольно пожилая женщина, сохранила ум и память, считает в уме так быстро, что за ней и не угонишься. Политикой интересуется. Однажды звоню ей в дверь, дачу купила, хочу с ней радостью поделиться, она открывает и с ужасом: «Рохлина убили!
31. Константин Лелькин — Лежу я на пляжу и млею 27 тыс. знк.


Ляжу я на пляжу и млею .. - название рассказа.
Эпиграф:
Лето, за пивной стойкой спор охотников.
- Вот у нас на Волге, на плёсах вальдшнепы! Бабах! Бабах - Это Охота !
- Лыжи, морозец, сосны в снегу и следы, следы: колонок, изюбрь - В Сибири - Вот где охота!
Седовласый джигит в кепке стёр пену с усов:
-- Сочи! Пляж - лежат рыжие, чёрныё, обгорелые - жопы - Во! Груди -Во! Они лежат, а я иду! И понимаешь - им всем охота! И мне - охота! - Вот это - охота!
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ:
Уважаемые дамы, заранее приношу свои извинения, вот чего я не хотел, так это Вас обидеть. Каюсь. Ничего не имею сказать против Ваших «не русских» кавалеров. Всякий человек не похож на другого человека и, конечно же, именно Ваш джигит – это Настоящий Мужчина Во Всех Смыслах этого слова!
И Ваш Джигит – преданный Вам друг, это - Ваш будущий муж и Ваша надежда, и будущая опора по жизни. Кто бы сомневался!
Просто с 1980г. по 1991 г. я каждый год проводил лето в Крыму, чаще всего вдвоём со своим ребёнком, иногда к нам присоединялась Спутницей с Дочей ( и есть у меня рассказ «Крым, Пермь, Спутница и Доча. Неизбывная боль моя» - если угодно могу выложить,, но это другая тема)
В Крым мы приезжали из лета в лето, на одно и то же место: турбаза «Карабах», чуть выше Алушты. Рядом с нашим домиком был пансионат МАИ (Московского Авиа Института) объясняю что бы подчеркнуть социальный статус и образовательный ценз отдыхающих рядом с нами девушек и дам,
32. Николай Ващилин — Утомлённый солнцем 46 тыс. знк.
Опубликовано в журнале Караван историй .Коллекция. №5, 2014.......Подробности читайте в моей книге "На терртории любви Никиты Михалкова. по ссылке......http://www.proza.ru/avtor/7djek8pot&book=6#6

Помните, у Высоцкого:"Если друг оказался вдруг..." Впрочем, я никогда не считал себя другом Никиты Михалкова — скорее мы были приятелями. Он - хохотун, весельчак, я тоже большой любитель приколов. Именно юмор, легкое отношение к жизни и сблизили нас. Настолько, что мы приятельствовали более двадцати лет. Я горел вместо него в тракторе на съемках «Сибириады», позже он стал крестным отцом моих сына и дочери. В какой-то момент я даже поверил, что наши отношения тянут на крепкую мужскую дружбу, но это оказалось не так. Пройдя огни и воды, они сломались под звуки медных труб.
…Конец 70-х, идем по Невскому, кадримся к девчонкам. Михалков тогда приезжал в мой родной Лениград особенно часто - в архивы библиотек дома Пушкина, Салтыкова-Щедрина и Академии наук. Он работал над сценарием к фильму о Грибоедове, который очень хотел снять. Мог бы, конечно, делать это и в Москве, в «Ленинке», но, видно, предпочитал погружаться в эпоху: над Невой, Фонтанкой и Грибоедовским каналом и в те годы витал дух позапрошлого столетия. Впрочем, не исключаю, что Михалкову просто хотелось время от времени вырваться из московской суеты: дома маленькие дети - Аня и Артем, одна без устали бегает, второй - плачет. Так или иначе, при малейшей возможности он приезжал сюда. Останавливался в гостинице, днем работал, вечером заходил ко мне, и мы отправлялись вдыхать атмосферу улиц.
33. Виктор Ушаков — Кочнева О. С. ветеран войны 3 тыс. знк.
7 мая 2008 г.

В честь Дня Победы.

Днём - встреча с ветераном Великой Отечественной войны в библиотеке на улице Советской, раньше здесь был детский филиал. Живое общение проходило в уютной по-домашнему обстановке в тесном кругу школьников и читателей.

Кочнева Олимпиада Семёновна. 85 лет. Она не любит, когда её так называют, официально по паспорту, поэтому согласна просто: Лариса Семёновна.

Зенитчица была на фронте под Москвой. Ранений нет.

- После войны. Бушлат и шинель остались – всё её имущество. Пошла в милицию работать - военная форма как раз подходит, – а больше ходить не в чем. А там сиди на месте - выходить не надо.

Потом на Сахалин приехала. В Южном год жила. В Невельске с 61 года. 30 лет стажа нотариусом. Воспитала молодое поколение сведущих специалистов. - С гордостью отметила, заслуга явная её.
Грамотно говорит, взвешенно и чётко, работа наложила отпечаток. Острый ум в зрелые годы.

- Работать нотариусом было интересно. В Южном ещё захватила японские дома. Двери были раздвижные, даже не из фанеры – из картона. Холод собачий.

- По «ящику» что показывают?! –непотребство сплошное – просто хочется иной раз запустить в него сапогом.
А новый не купишь…, маньяков учат… сами. Кто? – государство. Богато стали жить…
Голодное детство прошло в Ивановской области. Рано лишилась отца и матери.

- С годами помню всё.
Детство вижу подробно, как будто было как вчера. Войну. Всех подруг, солдат, офицеров - все имена и фамилии помню, как сейчас.

- Курю. Не могу бросить. Да и нельзя бросать. Организм не позволит – сразу умру. Кто не курит и не пьёт – тот здоровеньким помрёт.
34. Марат Валеев — Жили-были немцы 26 тыс. знк.
В Казахстане, где я прожил много лет, было полным-полно немцев, встречались даже села, население которых было сплошь немецким. Был у меня и друг немец – Сашка Ляйрих (он еще в 80-е годы перебрался в Германию). Мы вместе росли, бывало, дрались, не решив какие-то мальчишечьи проблемы мирным путем, потом снова мирились. Ходили на рыбалку на Иртыш, совершали набеги на чужие огороды – чужой огурец всегда почему-то казался вкуснее. И я никогда не задумывался: откуда взялись в степях Казахстана немцы? Лишь позже, повзрослев, многое узнал. И то, что сюда их переселили в годы войны с берегов Волги (без малого миллион!), и мне понятна стала причина постоянной печали в глазах отца Сашки – дяди Адольфа. Он был мобилизован отсюда же, из Казахстана, на трудовой фронт, рвал жилы где-то на лесоповале, получил там увечье. Он внес свою долю, хоть и подневольную, в победу над фашизмом. Но после войны его не приглашали ни на одно торжественное собрание по случаю Дня Победы, хотя на них чествовали чуть ли не даже последних лодырей в тылу, не говоря уже о фронтовиках. Те вообще косились на дядю Адольфа, по пьянке могли обозвать его и фашистом. А какой он был фашист? Тихий, непьющий и трудяга, каких мало. Но он был немец. И это во время войны и еще много лет после нее помнили всегда – особенно люди злые, недалекие. Это я сейчас понимаю. Как и то, что тогдашние правители нашей страны очень несправедливо отнеслись к этому честному и трудолюбивому народу – российским немцам, обжившим Поволжье более двух веков назад. Потом людей этих реабилитировали, как репрессированным назначили какие-то льготы. Справедливость как будто восторжествовала.
35. Виктор Ушаков — Слова. Названия. Домашний музей 10 тыс. знк.


Дневник моряка, списанного на берег. Досталась со дна кованного сундука из морёного дуба.

Начата запись повествования в словах 24 апр. 14 г. четверг.

Записки Хонто-Кэсинского из местечка Понто-Кэси - "Большая Вода".

Названия предметов и событий. Слова, определяющие вехи.
Домашний музей под открытым небом. Синопсис краткое изложение романа.

Самому захотелось сочинять тексты, которые самому приятно читать, чтобы находить отдохновение и удовольствие в самом процессе. А ещё полезно и познавательно и поучительно. Душеспасительная повесть. Пикантные подробности приправить как травы специи в блюдо для аппетита. Индийский шафран и паприка для остроты.

В эпистолярном жанре. До упада. Упанишады.
От шепота до выкрика и взгляда, в упор и исподлобья, свысока, мельком и косо глянув, окинув взглядом, долго задержаться веки вечные, века на время.

Роман с самим собой наедине и с долгим продолжением вперёд по спирали ленте Мёбиуса.

Писать, как полноводная река,
во время половодья мутного разлива. Горный поток с распадка от таянья снегов на гребнях и вершинах. Весеннее половодье и разлив. Снега вдали белеют на вершинах до самого июня месяца.
Снега на вершинах белеют в июне.

Большая рыба.
Остров Рыба. А мы на хвосте. Рыба ищет, где глубже… остров водоплавающих существ.

Нерест красной рыбы.

Бисероплетение из слов. Слова и символы, и скрытые значенья, сопутствующие смыслы. Туманный смысл затерян в прошлом веке. Назад уводит вспять в прошедшее время. Которое никогда для тебя не кончается.
36. Сергей Дыбала — Что жизнь - случайность или рок? 67 тыс. знк.
Светлая память моим родителям
Дыбала (Безуар) Нине Васильевне
И Дыбала Леониду Иосифовичу
Давшим жизнь мне, моим сёстрам и брату
Их великому труду, сделавшему нас людьми.

Что жизнь – случайность или рок?
Краткий биографический очерк.

Судьбы одних людей можно уподобить прямой дороге, где нет неожиданных крутых поворотов и, кажется, всё заранее предопределено: родился – учился – женился - работал – растил детей. Даже события мирового значения – мировые войны, революции, крушения империй – почти не затрагивают этих людей, и влияние таких событий логично встраивается в течение их судеб.
У других людей, наоборот, судьба изобилует резкими неожиданными поворотами, несмотря на которые, всё же прослеживается некое направление жизненной линии. Как правило, это люди активно участвующие в исторических процессах, они двигатели, творцы истории – известные исторические персонажи.
Однако есть много самых обыкновенных людей, у которых судьба не менее извилиста и богата неожиданными поворотами. Причины тому разные, но, по большей части, это как раз упомянутые мировые события. К таким людям относятся мои родители – Нина Васильевна и Леонид Иосифович Дыбала.
Я часто думаю о том, сколько пришлось пережить моим родителям за долгую и трудную жизнь, как причудливо плелись их судьбы. Все главные мировые потрясения ХХ века, перемоловшие судьбы миллионов людей, всей своей тяжестью прокатились и по судьбам моих родителей. Они не были непосредственными участниками ни одного из этих событий, они были обыкновенными людьми, каких большинство, но события были настолько грандиозны, что коснулись всех.
37. Виктор Ушаков — Чемодан с архивом 5 тыс. знк.
14 октября 2007 года. Воскресенье утро.

Ночью разбирал архив. Нашёл старую карту Сахалина, случайно. Ищешь одно, а находишь другое. Не менее важное давно потерянное. Такой непреложный закон вывел спонтанно, для себя определил.

Карты Курил и Охотского моря. Порт японский город Аомори, лоцманские подходы с отметками глубин, чтоб не сесть на мель. Штурманские карты, устаревшие, для служебного пользования. Северное побережье Хоккайдо. К нам открытой стороной, к югу мыса Крильон.

Книга стихов Борис Шаховский.

«Умирает поэт, а больничные стенки
так чисты и белы, даже больно смотреть.
Смерть уйди, не мешай! - это воин Гудзенко,
он не может, не кончив стиха, умереть» …

Эти стихи я читал с эстрады на конкурсе художественной самодеятельности в Доме культуры имени адмирала Геннадия Невельского в далеком году, когда учился в 8 классе.
Моё первое выступление на публику. Яркое впечатление из прошлого. Тогда случился казус – испуг на сцене перед полным залом, рот пересох, слова забыл… А зал смеялся…

Вытащил из "тёщиной" комнаты старый чемодан.
Набитый добром. Думал, рукописи. Оказалось, армейская форма.
Пригодится для тур. походов. Почти забыл о её существовании. Осталась как память.
Шинель солдатская, натуральное сукно. Китайцы такие вещи любят носить. Ценят за качество. И шапки ушанки. Наши Сам видел, наблюдал, как ходят, козыряют.

**
Поставил кассету. Написано: Миша Шафутинский. Оказалось, «Скорпионс». Ещё лучше. Слушаю с ностальгией.

Скорей всего, наши дома тоже сломают. Надо быть готовым. На чеку.
Собрать всё самое ценное для себя. Унести много не смогу.
Просто некому будет помогать.
38. Марат Валеев — Записки стройбатовца 49 тыс. знк.
Учебка

После недельного пребывания в сборном пункте в Егоршино под Свердловском меня "купили" в танковые войска и повезли в Чебаркуль, в учебку.
Однако на второй или тре¬тьей станции за Свердловском весь эшелон призывников выстроили на перроне (все пьяные, оборванные, поцара¬панные и в синяках - ей-богу, орда моего древнего сопле¬менника Мамая, наверное, выглядела лучше) и зачитали список из полутора десятков имен.
Фигурировал в нем и я. Нам объявили, что мы попали не туда, посадили в другой поезд и привезли в Нижний Тагил. И определили в стройбатовскую учебку. Часть стояла прямо посреди города, отгородившись от него высоким забором, рядом с громадным Дворцом культу¬ры "Юбилейный". Обучали нас разным строительным специальностям, в том числе на жестянщиков, сантехни¬ков, газосварщиков, электросварщиков и еще на кого-то.
Меня назначили электросварщиком. Служба, сразу скажу, была тяжелой, даром что стройбат. Учеба - от звон¬ка до звонка, шагистика на гулком плацу - до одури, мо¬роз не мороз, а маршируй. Утомительные часы в карауле - с настоящим карабином СКС, но без патронов ("Бей штыком, коли прикладом!")
Какая служба ждет нас в частях без специальности, нам дали понять сразу. Еще до принятия присяги полови¬ну учебки - а это батальон - бросили на "прорыв" под Кунгур в Пермской области. Там срывался срок сдачи ракетной площадки.
И мы на тридцатиградусном морозе выдалбливали в промерзшей земле метровой глубины траншею (она змеилась на километры и соединяла между собой пусковые шахты, командные пункты и еще черт знает что там), затем укладывали на ее дно бронирован¬ный,
39. Julia Whitecat — Капли любви… 7 тыс. знк.


Посвящается Антону и Вике, хотя я не знаю, настоящие они люди или вымышленные.

- Ты смотришь на меня так предосудительно, словно я виновен во всех твоих бедах, словно из-за меня в твоей жизни есть повод для недовольства. И только из-за меня!
Что тебя смущает? Вонь? Грязь?
Нет. Мое униженное бытие бессловесной помоечной твари пугает тебя! Ты смотришь на меня, и в твоей душе неожиданно, словно тошнота, поднимается страх – страх когда-нибудь оказаться таким же, как я.
Но прости, я не могу долго смотреть людям в глаза. Глаза напоминают мне о ней. Ее глаза… ее глаза были последним, что я увидел, перед тем как умереть. Ибо я умер, и сейчас я более мертв, чем она…

«Антон!» - Вика помахала мне рукой, зеленое платье отделилось от громадины мокрых камней и стремительно поплыло в тумане мне навстречу, словно маленькое привидение. Она бежала по мокрому песку, а ее шаги тонули в ровном дыхании моря. – «Смотри! Ракушка…» - она открыла ладони, словно ларчик и на дне я увидел крохотную бледную ракушку, запутавшуюся в темный лист водорослей и испачканную в песок. Вика на мгновение показала мне свое сокровище, и ее ладошки ускользнули из-под моего носа.
«Тебе не холодно?» - спросил я, любуясь ее стройными ногами.
Она отрицательно мотнула головой. И зеленое платье опять растворилось среди камней.
Приехать сюда, пусть и не в сезон, оказалось хорошей идеей. Я получил отпуск – точнее, время подумать. Это важное решение. На место генерального директора претендует восемь человек, а Шеф сделал предложение именно мне. Но если я соглашусь, это значит, что жить мне придется на работе!
40. Марат Валеев — Сибиряк 18 тыс. знк.
-Слушай, а давай напишем Колю, а?
Алексей Иванович Кокоулин глядел на меня с хитроватым прищуром. После того, как я написал о нем очерк в нашей газете как о фронтовике, мы подружились, и этот геройский старикан иногда заходил в редакцию «Эвенкийской жизни». Когда просто потрепаться, когда пожаловаться на проблемы.
Впрочем, серьезная проблема у него была одна: жилье. Вернее, отсутствие оного. Ветеран Великой Отечественной жил один в развалюхе, бывшей до войны… конюшней, и переделанной под жилой дом. Лачуга эта была холодной, ее все время надо было топить, чтобы не замерзнуть.
Привозную воду надо было своевременно перетаскивать из уличной бочки в домашнюю, прозеваешь – и на сорока-пятидесятиградусном морозе она за считанные минуты промерзнет до дна, а потом выколачивай ее.
Был Кокоулин помоложе – сам со всем справлялся, не роптал. Ну а когда перевалило за семьдесят, стал просить у местных властей предоставить ему благоустроенное жилье. Ну а что, имел право!
Да вот только чиновники все кормили его обещаниями. Или предлагали жилье вроде получше, поближе к центу столицы Эвенкии, но все с той же ненасытной печкой и с железной бочкой для привозной воды во дворе.
И я писал в газете о проблеме ветерана. Но ушли те времена, когда на газетные публикации местные власти обязаны были реагировать и принимать по ним конкретные меры. Их просто игнорировали. Или пренебрежительно отмахивались. Да и недолюбливали местные власти Кокоулина. Дед был откровенным хулиганом.
Семьи у него не было (с женой давно уже развелся, а единственный сын жил в Красноярске и напрочь забыл об отце), и Кокоулин нередко устраивал дома загулы – с бабами, с драками,